arskvv | Без пафоса

Вменяемым русским России потребуется в ближайшее время немало мужества, чтобы это принять и понять.

Мы были в своей стране кем-то вроде прокаженных на протяжении последних девяти месяцев. Независимо от наших политических взглядов, все мы, не поддержавшие аннексию Крыма и развязывание братоубийственной войны на Востоке Украины, в один день стали национал-предателями, «пятой колонной» и изгоями, порой даже в собственных семьях. Мы выдержали колоссальный прессинг ненависти и отвержения только потому, что голос собственной совести стал для нас непреодолимым препятствием, перекрывшим все ходы к отступлению. И хотя у нас не хватало ни сил, ни мужества, чтобы пойти против обезумевшей толпы, мы не могли пойти и против себя, а потому, все, что нам оставалось – стоять в стороне, не присоединяясь ко всеобщей истерии, ибо слов наших никто слышать не хотел.

А потому мы начали поддерживать украинцев. Чем и как могли. В ситуации всеобщего помешательства соотечественников это стало нашим спасением – поддерживать тех, кому было гораздо хуже, чем нам, по вине нашей страны. Оглядываясь назад, я вижу, что лично для меня это было единственной возможностью оставаться хоть в каком-то мире с собой, потому что чувства омерзения, ужаса и стыда не покидало меня ни на минуту все это время.

Да, это тоже было борьбой. Борьбой бессилия против всеобщего безумия. Оно длилось ровно девять месяцев и завершилось красиво: 16 марта – референдум о присоединении Крыма к России; 16 декабря – «черный вторник» — тотальный обвал российской экономики. Нам не жалко. Мы предупреждали, что все идет именно в этом направлении. Еще в марте мы видели, что вектор развития ситуации ведет к экономическому краху России. Для полноты морального поражения России необходим еще и военный разгром на полях сражений. От Украины, которой «не существует как государства». Это неизбежно произойдет и станет жирной чертой под всем этим позорнейшим периодом в истории моей страны: России больше нет.

Как нет больше никакого «интеллектуального русского национализма», руки которого по локти в крови славянских братьев: не только украинцев, но и русских Донбасса, ставших заложниками «проекта Новороссия»; и русских солдат, и добровольцев, навербованных из депрессивных российских городков и селений идти и погибать за иллюзорные цели. Несколько тысяч русских людей удобряют сейчас украинский чернозем на полях Донбасса стараниями господ националистических интеллектуалов. «Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли» (Быт. 4:10), а потому быть русскому национализму изгнанником и скитальцем до конца времен.
Сегодня мы уже можем утверждать – Украина победила. Одержала огромную моральную победу. Сплотилась перед лицом агрессора. Сформировала гражданскую нацию, в которой этническая принадлежность вторична и является культурной особенностью. Русские Украины являются национальным меньшинством в составе украинской гражданской нации и ее неотъемлемой частью.

И вот теперь нам, вменяемым русским России, наступает пора уходить. Уходить в Россию, которой больше нет, и в которой мы так же являемся национальным меньшинством. В нашу несчастную страну, которая так и не избавилась от имперского безумия, и не помышляет о покаянии и вине, а в очередной раз стоит на пороге «прозрения», которое, по словам Д. С. Лихачева, бывает еще более мерзким, чем предшествовавший ему «обман». Мы поддерживали вас, украинцы, чем и как могли. Словом и делом. Молитвой и денежными переводами в поддержку ваших волонтеров и солдат. Мы и дальше готовы это делать столько, сколько будет нужно, но наступает момент, когда мы должны осознать: нам пора уходить. Украина не наша страна. Нам все менее интересны ее внутренние дела: украинская политическая кухня, дрязги украинских публичных персон, драки в Раде, скандалы в СМИ. Все это — совсем не наше дело. И если уж набраться мужества до конца, то мы вынуждены будем признать: нам в равной степени предстоит понести расплату за деяния наших соотечественников марта-декабря 2014 года. Разделить с ними недоверие, презрение, ненависть и обиду украинцев. Вы вправе возлагать на нас ответственность за нашу страну, хотя бы потому, что она стала такой и при нашем молчаливом попустительстве: мы слишком долго спали. Мы слишком долго не хотели смотреть в глаза правде. Понадобилось дождаться, чтобы Россия скатилась в подобие фашизма и перешла к прямой и подлой агрессии, чтобы хотя бы некоторые из нас очнулись.

Все это время Украина вселяла в нас мужество. Перед нашими глазами была отчаянно сражающаяся за независимость и свободу молодая украинская нация, и мы, глядя на вас, не могли позволить себе отступить. Поддерживая вас, мы держались так же стойко, так же верили в победу, нас так же бросало от отчаяния к надежде и обратно. В ближайшие годы мужество понадобится нам вдвойне, ибо нам предстоит понести крест вместе со всей Россией. Глядя на уходящую из-под моих ног палубу российского «Титаника», я утешаю себя одной мыслью: Бог сверх сил не дает.

Источник

Навёл

monkey_xl

UPD. Последнее слово Навального на суде по "делу" Ив Роше

Сколько раз в своей жизни человек, который не занимается ничем противозаконным, может произнести последнее слово? За последние полтора года это мое шестое или десятое последнее слово. Как будто наступают последние дни. Вы все — судьи, прокуроры, потерпевшие — в разговорах со мной смотрите в стол. Все мне говорят «Алексей Анатольевич, ну вы же все понимаете». Я все понимаю, понимаю, что вы сейчас не вскочите или представитель «Ив Роше» встанет и скажет: «Вы меня убедили». Нет, я понимаю, что люди иначе устроены. Никто семье не скажет: «Я сегодня посадил заведомо невиновного, и мне с этим жить». Я понимаю, что будет звучать «Вы же все понимаете» или «Ну а чего он на Путина...»

Мои слова касаются тех, кто делает подлости или игнорирует происходящее. Мы слова для того, чтобы вы признали, что не надо терпеть вранье обо всем. Мне говорят, что интересы русских в Туркмении — их не существует, а за интересы русских на Украине надо начать войну. Мне говорят, что в «Газпроме» не воруют. Я приношу документы, мне говорят — этого всего нет. Я говорю, что мы готовы прийти на выборы и вас победить, делаем партию. А нас не пускают на выборы и говорят: «А мы победили»

Чем больше человек приносит вранья, тем с большим враньем он сталкивается. Вранье стало сутью государства. Вчера выступает Путин и говорит: «У нас нет дворцов!». Да мы их фотографируем в месяц по три штуки!

Зачем терпеть это вранье? Зачем смотреть в стол? Жизнь слишком коротка, чтобы в стол смотреть. Я не успел оглянуться — мне уже сорок. Скоро внуки. Не успеем оглянуться — мы в постели, на нас смотрят и думают «Скорей бы он освободил жилплощадь». Мы можем гордиться только моментами, когда мы можем честно смотреть в глаза друг другу, когда мы делаем что-то достойное.

Для меня это достаточно болезненная ситуация. И хитрый, болезненный формат, который выбрал Кремль, когда не просто меня сажают, а пытаются притянуть еще людей, Офицерова, отца пяти детей, и его жене я должен смотреть в глаза. Я признаю это: да, они меня этим цепляют, что еще невиновных людей паровозом тащат. Но даже взятие заложников меня не остановит. Жизнь не имеет смысла, если терпеть вранье. Я никогда не соглашусь с той системой, которая выстроена в стране. Она выстроена так, чтобы грабить всех, кто в зале. Это — настоящая хунта.

Я не жалею ни секунды о своих действиях, которые я направил на борьбу с коррупцией. Кобзев мне сказал: «Алексей, тебя точно посадят, потому что ты к ним лезешь так, что не стерпят». Накаркал! Невозможно жить с мыслью «ой, меня посадят». Я отдавал себе отчет в этом. Но я не жалею и буду призывать людей реализовывать свое право на свободу собраний, в том числе.

И у людей есть законное право на восстание против хунты, которая все захапала. Мы позволили им нас ограбить и превратить нас в скотов. Чем они с нами расплатились, чем с вами расплатились — глядящими в стол? Образование у вас есть? Нет. Здравоохранение? Нет. Дороги? Нет. Какие зарплаты у [стоящих тут] судебных приставов. Нас, вас — грабят каждый день. Я этого терпеть не буду. Буду стоять столько, сколько нужно — здесь, у клетки или внутри нее.

Брат не собирался заниматься политикой. Нет никакой нужды усугублять это все. Меня взятие заложников не остановит, но зачем власти их убивать? Я призываю всех абсолютно. Это наивно, может, звучит, и над этим принято ухмыляться, но — «Жить не по лжи»