Nov. 23rd, 2011
Оригинал взят у
dgz в Что ждёт русскую деревню при Путине
Мы привыкли, что политика делается в городах. Те, кто занимается политтехнологиями или поднимается на баррикады – жители многоэтажек, пассажиры метро, посетители кофеен и ресторанов. Однако за горожанами, за Москвой – лишь первое слово. Последнее всегда говорит та Россия, в которой нечего делать без «Нивы» и резиновых сапог.
Своими соображениями о том, какой будет Россия через несколько лет «позднего Путина» поделился Михаил Шляпников, фермер из деревни Колионово на юго-востоке Московской области.
Шляпников – селянин, можно сказать, идейный. В советское время работал в ГУМе, потом был директором магазина в Москве. В начале 90-х у него был свой банк «Золотой век», клуб и товарно-сырьевая биржа. Занимался поставкой медицинского оборудования. В 1995 году попал в аварию и сломал позвоночник, но сумел встать на ноги.
( Далее... )

Мы привыкли, что политика делается в городах. Те, кто занимается политтехнологиями или поднимается на баррикады – жители многоэтажек, пассажиры метро, посетители кофеен и ресторанов. Однако за горожанами, за Москвой – лишь первое слово. Последнее всегда говорит та Россия, в которой нечего делать без «Нивы» и резиновых сапог.
Своими соображениями о том, какой будет Россия через несколько лет «позднего Путина» поделился Михаил Шляпников, фермер из деревни Колионово на юго-востоке Московской области.
Шляпников – селянин, можно сказать, идейный. В советское время работал в ГУМе, потом был директором магазина в Москве. В начале 90-х у него был свой банк «Золотой век», клуб и товарно-сырьевая биржа. Занимался поставкой медицинского оборудования. В 1995 году попал в аварию и сломал позвоночник, но сумел встать на ноги.
( Далее... )
Оригинал взят у
dgz в Что ждёт русскую деревню при Путине
Мы привыкли, что политика делается в городах. Те, кто занимается политтехнологиями или поднимается на баррикады – жители многоэтажек, пассажиры метро, посетители кофеен и ресторанов. Однако за горожанами, за Москвой – лишь первое слово. Последнее всегда говорит та Россия, в которой нечего делать без «Нивы» и резиновых сапог.
Своими соображениями о том, какой будет Россия через несколько лет «позднего Путина» поделился Михаил Шляпников, фермер из деревни Колионово на юго-востоке Московской области.
Шляпников – селянин, можно сказать, идейный. В советское время работал в ГУМе, потом был директором магазина в Москве. В начале 90-х у него был свой банк «Золотой век», клуб и товарно-сырьевая биржа. Занимался поставкой медицинского оборудования. В 1995 году попал в аварию и сломал позвоночник, но сумел встать на ноги.
( Далее... )

Мы привыкли, что политика делается в городах. Те, кто занимается политтехнологиями или поднимается на баррикады – жители многоэтажек, пассажиры метро, посетители кофеен и ресторанов. Однако за горожанами, за Москвой – лишь первое слово. Последнее всегда говорит та Россия, в которой нечего делать без «Нивы» и резиновых сапог.
Своими соображениями о том, какой будет Россия через несколько лет «позднего Путина» поделился Михаил Шляпников, фермер из деревни Колионово на юго-востоке Московской области.
Шляпников – селянин, можно сказать, идейный. В советское время работал в ГУМе, потом был директором магазина в Москве. В начале 90-х у него был свой банк «Золотой век», клуб и товарно-сырьевая биржа. Занимался поставкой медицинского оборудования. В 1995 году попал в аварию и сломал позвоночник, но сумел встать на ноги.
( Далее... )
Оригинал взят у
dgz в Что ждёт русскую деревню при Путине
Мы привыкли, что политика делается в городах. Те, кто занимается политтехнологиями или поднимается на баррикады – жители многоэтажек, пассажиры метро, посетители кофеен и ресторанов. Однако за горожанами, за Москвой – лишь первое слово. Последнее всегда говорит та Россия, в которой нечего делать без «Нивы» и резиновых сапог.
Своими соображениями о том, какой будет Россия через несколько лет «позднего Путина» поделился Михаил Шляпников, фермер из деревни Колионово на юго-востоке Московской области.
Шляпников – селянин, можно сказать, идейный. В советское время работал в ГУМе, потом был директором магазина в Москве. В начале 90-х у него был свой банк «Золотой век», клуб и товарно-сырьевая биржа. Занимался поставкой медицинского оборудования. В 1995 году попал в аварию и сломал позвоночник, но сумел встать на ноги.
( Далее... )

Мы привыкли, что политика делается в городах. Те, кто занимается политтехнологиями или поднимается на баррикады – жители многоэтажек, пассажиры метро, посетители кофеен и ресторанов. Однако за горожанами, за Москвой – лишь первое слово. Последнее всегда говорит та Россия, в которой нечего делать без «Нивы» и резиновых сапог.
Своими соображениями о том, какой будет Россия через несколько лет «позднего Путина» поделился Михаил Шляпников, фермер из деревни Колионово на юго-востоке Московской области.
Шляпников – селянин, можно сказать, идейный. В советское время работал в ГУМе, потом был директором магазина в Москве. В начале 90-х у него был свой банк «Золотой век», клуб и товарно-сырьевая биржа. Занимался поставкой медицинского оборудования. В 1995 году попал в аварию и сломал позвоночник, но сумел встать на ноги.
( Далее... )